хана Даутовича в кабинет
  первым.
   Кабинет по размерам, по убранству походил на тот, из которого они
  только что вышли, но там чувствовался стиль самого хозяина -- он был строг,
  официален, а этот как бы еще не имел лица.
   Амирхан Даутович положил папки на двухтумбовый стол, крытый зеленым
  сукном, и огляделся. И сразу же на боковой стене, как прежде у себя в
  прокуратуре, увидел привычный рекламный плакат выставки Ларисы. Амирхан
  Даутович невольно шагнул к стене и долго молча вглядывался в лукавое лицо
  старика на ишачке, возвращающегося с базара с голубым ляганом. Неожиданное
  волнение охватило бывшего прокурора; не оборачиваясь, он сказал:
   -- Спасибо, я тронут вашим вниманием. -- Затем, возвратившись к столу,
  спросил: -- Интересно, кто занимал этот кабинет до меня?
   Артур Александрович, поправляя белые сборчатые занавески, очень
  красившие высокое окно, ответил:
   -- Икрам Махмудович. -- Заметив удивление в лице Азларханова, пояснил:
  -- Нет, это не должно вас волновать. Он даже рад, что так вышло. Мне
  кажется, он всегда тяготился соседством со мной. Он хотел иметь свою
  приемную, собственную секретаршу. Человек он шумный, общительный, у него
  всегда много народа -- у меня же несколько иной стиль, и порою он чувствует
  мое недовольство. Иногда, я догадываюсь, он не хотел, чтобы я видел и знал,
  кто к нему приходит. Татьяна Сергеевна всегда на работе, даже если меня не
  бывает здесь неделями, и он хотел уйти из-под такого контроля. Хотя я,
  разумеется,