ой принцип. Завтра же с утра,
  Икрам Махмудович, решите вопрос с телефоном, а свой заберите, а то будут
  мучить человека еще год. -- Он обернулся к своему шоферу: -- А ты, Ашот,
  немедленно реши вопрос с Коста: или пусть при­езжает завтра, или подбери
  другого человека -- мы не можем так работать, сегодняшний случай пусть для
  всех будет уроком. Я не могу рисковать че­ловеком, который еще не сделал
  главного дела своей жизни.
   Часа через два, когда Амирхан Даутович входил к себе в номер после
  позднего ужина в компании своих новых сослуживцев, он размышлял: "А была ли
  опасность извне? Или Шубарин больше испу­гался того, что я исчез с
  документами, уже владея достаточной информацией, чтобы начать раскручи­вать
  клубок?" Испугался он точно -- Амирхан Дау­тович ясно видел испуг и волнение
  на его обычно бесстрастном лице. Как и неподдельную радость, когда прокурор
  оказался на месте.
   Трудно было Ликургу понять, что же все-таки крылось за этим, какую роль
  он играл в чужой игре, почему его оберегали? Чтобы он успел сделать "главное
  дело своей жизни", как сказал шеф... Намек на Бекходжаевых, на месть? А
  какое им дело до его личного, почему такая трогательная забота и внимание?
  Но какие бы вопросы ни задавал себе Амирхан Даутович, он понимал, что
  сегодня ему еще не ответить ни на один из них, -- придется терпеливо ждать.
  Правда, один вывод он должен был сделать безотлагательно: теперь за ним
  будет глаз да глаз, Шубарин реально почувствовал, во что может ему обойтись
  отступничество