их любви, и Амирхан, больше вслушиваясь
  в милый голос жены, чем в смысл того, что она говорила, ответил:
   -- Поступай как знаешь. Я полагаюсь на твой вкус.
   Предложение Ларисы о музее под открытым небом в своем саду Амирхан не
  то чтобы не принял всерьез, а просто не предполагал, что она могла затеять.
  
  
   3
  
   Больше они о домашнем музее с Ларисой не говорили. Наступила долгая
  теплая осень, были уб­раны с грядок овощи, зелень, выкопали и картошку в
  дальнем углу, у забора. С ночными заморозками потихоньку осыпались розы, но
  по-прежнему запах их в полдень долетал до открытой веранды. В бас­сейне уже
  не купались, однако Лариса заполняла его каждый день: она говорила, что
  когда смотришь на водную гладь, успокаиваешься душой, и по утрам в бассейне
  плавали опавшие листья и лепестки роз.
   Как-то он уехал по делам на три дня в Ташкент, а когда вернулся, не
  узнал собственный двор: казался он теперь просторным и... чужим. Не осталось
  и намека на былой своеобразный восточный уют, даже живая изгородь была
  подстрижена.
   Лариса с улыбкой спешила навстречу -- она зво­нила в аэропорт и знала с
  точностью до минуты, когда муж будет дома.
   -- Ты только не волнуйся и не думай, что я все испортила. Я ведь за
  лето изучила парковую архитектуру всей Европы: и немцев, и французов, и
  англичан, нашла и старые российские книги -- мне друзья из Москвы помогли, и
  до японской добралась -- думаю, она нам больше подходит из-за наших восьми
  соток...
   Покормив мужа с дороги, Лариса