посуды.
  -- И Амирхан Даутович протянул Коста пачку денег.
   Коста машинально надломил пачку, проверяя, не подложили ли ему "куклу",
  затем, вспомнив, с кем имеет дело, рассмеялся...
   Засмеялся и Амирхан Даутович -- оба поняли жест Коста однозначно.
  Предложение оказалось для Коста столь неожиданным, что он, кажется,
  расте­рялся, хотя и пытался скрыть это.
   В первое Мгновение Джиоев, похоже, подумал, что прокурор дает ему
  возможность отбыть с этими деньгами и не мешать ему в чем-то, но тут же
  отбросил эту мысль, потому что понимал: Азларханов знает, что для него,
  Коста, одна банковская упаковка денег, даже сторублевок, ничего не значит, и
  прокурор не станет так очевидно рисковать.
   После ухода своего опекуна Амирхан Даутович как-то сразу сник,
  навалилась усталость и, если бы в кабинете стоял диван, он, наверное, прилег
  бы -- пропала охота к бумагам... Хотя он начал вновь регулярно совершать
  свои пешие прогулки и питался куда лучше прежнего, чувствовал он себя
  неважно, сердце то и дело напоминало о себе, спасали сверх­дефицитные
  заморские таблетки, которые добывал ему Шубарин, да обычный нитроглицерин
  держал в кармане. Прежде чем подготовить решающий шаг, следовало
  окончательно стать в компании своим, но он не чувствовал пока к себе полного
  доверия ни со стороны старого бухгалтера Кима, ни его давнего друга Христоса
  Георгади: они постоянно, очень ловко, чего-то не договаривали ему, а без
  этого задуманное им дело заходило в тупик -- он должен