повела его посмотреть перемены. Двор
  теперь весь был покрыт привозным дерном и сделался зеленой лужайкой. На фоне
  изумрудной зелени деревья, что росли ранее среди грядок картофеля и томатов,
  выглядели теперь иначе -- стройнее, элегантнее -- что и говорить, в этих
  английских лужайках что-то было. Лариса с увлечением рассказывала, какие
  деревья доставят ей на следующей неделе, какие кусты роз и куда она
  пересадит. Амирхан слушал ее внимательно: ему нравилась затея жены и то, что
  она так увлеклась. Слишком уж часто в последнее время она погова­ривала о
  Москве, а тут занятий на годы и годы -- можно было не сомневаться, он знал
  свою жену. Улыбнувшись, он только спросил:
   -- Ты успеешь устроить свой музей в саду, пока меня не снимут с работы?
   Лариса подошла к нему и, счастливая, положила ему руки на плечи;
  понимая, что муж одобрил ее затею, улыбаясь, ответила:
   -- Плохо ты знаешь свою жену. С Зеленстроем я рассчиталась по смете и
  через кассу и даже на всякий случай квитанцию храню. А то, что слишком уж
  хорошо лужайка получилась да живую изгородь аккуратно подстригли, так они
  ведь старались не для областного прокурора, не воображай, нужен ты им! Я
  объяснила, что затеяла музей на воздухе, и им это понравилось, они даже
  обещали мне кое-что подарить из керамики. Учти, я ведь тоже старалась для
  них: сама готовила, и моими кулинарными способностями остались довольны, так
  что, дорогой муж, все взаимно. Единственное, в чем я виновата, -- гарнитур
  для спальни, что мы приглядели