ледние дни свои прожить достойно и выполнить свой
  долг.
   Ровно без пяти минут восемь раздался стук в дверь -- на пороге стоял
  Шубарин. Амирхан Даутович не сомневался, что он уже провел инспекцию в
  банкетном зале, отдал последние распоряжения, прежде чем подняться за ним. В
  той торжествен­ности, с какой отмечали день памяти его жены, прокурор
  усмотрел непонятную для себя значитель­ность события в глазах синдиката --
  похоже, и в это мероприятие Артур Александрович вкладывал нужный ему
  подтекст. Может, ему хотелось собрать людей, редко встречающихся за одним
  столом? А может, кому-то лишний раз нужно было показать единство и, так
  сказать, благородство стиля своего консорциума? Впрочем, не стоило ломать
  голову -- Шубарин, как всегда, был труднопредсказуем, и все следовало
  принимать как есть...
   Амирхан Даутович никогда прежде не заглядывал в банкетный зал, хотя в
  последние недели почти ежедневно бывал в "Лидо". У двери ресторана их
  встретил Адик, одетый сегодня несколько торжест­веннее, чем обычно, он и
  провел их в зал. Как только Амирхан Даутович вместе с Артуром
  Алек­сандровичем вошли в ярко освещенную комнату, собравшиеся, не
  сговариваясь, поднялись из-за сто­ла, словно отдавая дань торжественности и
  скорб­ности момента. Прокурора удивил состав собрав­шихся за столом: кроме
  Александра Николаевича Кима и Христоса Яновича Георгади, оказались тут и
  Адыл Шарипович, братья Григоряны. Сидели за столом и Ашот рядом с Коста, и
  еще несколько