сказал Коста, обращаясь к Артуру Александровичу.
   -- Скажи, мы будем через пять минут, -- ответил Шубарин, и Коста в
  мгновение ока растворился в темноте.
   Когда они снова вошли в банкетный зал, Амирхан Даутович заметил, что
  поминки превратились в очередную гулянку -- прибавилось, и за­метно, много
  новых лиц; но стоило Артуру Алек­сандровичу сказать несколько слов Плейбою,
  как шум, гам, смех моментально стихли, и все чинно заняли места за столом.
  Адик с помощниками вне­сли ляганы с обещанными Шубариным особенными мантами
  -- обложенные зеленью, посыпанные крас­ным корейским перцем, смотрелись они
  аппетитно, и все взгляды дружно потянулись к Артуру Алек­сандровичу. Но
  вдруг поднялся один из тех незна­комых мужчин, что находились в компании с
  самого начала. Все за столом, как понял Азларханов, де­лалось только с
  ведома Шубарина -- значит, настал черед и для этого человека. Говорил он
  тоже долго и не менее искусно, чем сам Шубарин, и хотя он старался
  придерживаться темы, то есть поминок незнакомой ему Ларисы Павловны, он то и
  дело ловко съезжал на другое, ради чего, наверное, и был приглашен сюда. Он
  говорил о том, что удо­стоился большой чести разделить горе, выпавшее на
  долю большого друга его давних друзей, и он готов служить верой и правдой
  таким людям, для которых горе ближнего воспринимается как свое.
   Говоря, он все поглядывал на Артура Алек­сандровича, как тот
  воспринимает сказанное. Делал он это, на свой взгляд, ловко, осторожно, но
  ему мешало выпитое,