и Амирхан Даутович ясно пони­мал, что сегодня Японец
  вербовал в свою вотчину еще одного, и наверняка влиятельного человека,
  по­ражая его богатством стола, а главное, щедрым вни­манием к своему
  ближнему.
   Слушая после прогулки говоривших, Амирхан Даутович пытался понять, кому
  еще известна но­вость, которой одарил его Шубарин, но установить это было
  непросто. Конечно, Файзиев знал, потому что слишком внимательно глянул на
  прокурора, ког­да они вернулись, и, поднимая рюмку, кивнул с намеком, словно
  поздравляя его. Наверное, застолье продолжалось бы до глубокой ночи, потому
  что на столе и выпить и закусить было более чем предо­статочно, но
  засобирались домой старики -- Ким и Георгади, и Артур Александрович вместе с
  Ашотом поехали развезти их по домам. Это и послужило сигналом к завершению,
  и недогулявшие стали пе­реходить в большой зал, где оркестр наяривал
  жиз­нерадостные ритмы.
   Вскоре за столом остались только Азларханов и Икрам Махмудович, да чуть
  поодаль Коста с ап­петитом доедал самсу. Наверное, Плейбою хотелось что-то
  сказать юрисконсульту, и он сделал знак Коста. Тот быстро покинул банкетный
  зал, вместе с ним ушли и официанты. Амирхан Даутович, вроде не заметив жеста
  Икрама Махмудовича, пересел по­ближе к Файзиеву и налил коньяку ему и себе
  -- он хотел сам завести нужный разговор, у него уже созрел кое-какой план.
   -- Давайте, дорогой Икрам Махмудович, выпьем за здоровье моего самого
  ценного друга, всесильного Артура Александровича -- отныне я ему обязан по
  гроб