ся тогда, что Бекходжаевы заплатят ему за это только кровью. Вот
  и подкараулил свой час, да так расправился, что комар носа не подточит.
  Пройдет время, и он пошлет к ним их старого знакомого Коста и предъ­явит
  ультиматум, чтобы вернули ему то, что он вложил, да еще и прибыль за все
  годы, -- я знаю, такие расчеты старики Ким и Георгади давно уже подготовили.
  А если не вернут, а сумма перевалила за миллион, -- он убьет следующего
  Бекходжаева, и так до тех пор, пока не добьется своего -- он без­жалостный
  человек...
   -- Страшный человек! -- невольно вырвалось у прокурора.
   -- Настоящий мафиози, -- согласился Файзиев, -- не зря боится его
  прокурор Хаитов. И знаете, лю­бимый фильм у него "Крестный отец" -- он его
  каж­дый месяц смотрит. Мне кажется, он у них, в Ита­лии или Америке, все
  быстро к рукам прибрал бы, а теперь и вас в это дело впутал... -- Плейбой
  вдруг осекся, поняв, что сказал лишнее, и громко позвал Адика, попросив
  чайник чая.
   Разговор сразу как-то разладился, и прокурор понял: Икрам Махмудович
  почувствовал, что упу­стил шанс перетянуть его в свой лагерь, хотя нынче
  вроде, как никогда, был близок к этому.
   Вот-вот могли вернуться Шубарин с Ашотом, а Амирхан Даутович сегодня
  уже не желал ни с кем общаться -- слишком серьезный оборот принимали
  события. Не хотелось ему оставлять Файзиева без надежд: кто знает, к кому
  придется вдруг обращаться за помощью, чтобы уцелеть, поэтому он сказал:
   -- Я признателен вам -- вы на многое открыли мне глаза.