колодец в этих краях был редкостью. Сосуд из красноватой
  глины литров на пятьдесят -- шестьдесят потерял от времени первоначальный
  цвет, но на фотографии смотрелся хорошо, выцветшие краски говорили о
  возрасте. В нескольких местах сосуд был умело за­латан, медные скобы успели
  покрыться зеленоватым налетом.
   Фотографии для этого альбома готовились лет через пять после того, как
  Лариса задумала и начала осуществлять свой план музея в саду. За это время
  экспозиция менялась десятки раз. Когда Лариса привозила из дальних поездок
  какую-нибудь инте­ресную вещь, все в саду начинало двигаться, пе­ремещаться,
  но, надо признать, от каждой переста­новки, замены экспонатов общий вид,
  панорама улучшались несомненно. За пять лет подросла и голубая ель, которую
  они наряжали для окрестной детворы на Новый год, укрепились карликовые
  де­ревья. Лариса отыскивала их у садоводов-любителей по всей Средней Азии,
  когда ездила на поиски керамики, и по весне во дворе розово цвело деревце
  фейхоа, наполняя воздух тонким ароматом. Исчез розарий, но отдельные кусты
  роз -- алой, багряно-красной, белой, желтой -- росли, по замыслу Ларисы, в
  соседстве с редкими карликовыми деревьями. Пе­рестроили они и свой крошечный
  бассейн: отодви­нули в глубь сада, эмалированную ванну сменили на бетонную,
  выложенную голубым кафелем, но все это делалось не только для собственного
  удоволь­ствия -- рядом с водой керамика смотрелась совсем иначе.
   Когда Лариса всерьез заявила о себе и ее ке­рамикой заинтересовались
  искусствоведы,