показав на стол, ответил с улыбкой: вот вернетесь из Москвы,
  навезете вкусной еды, как я сегодня, тогда и справим новоселье. На том и
  порешили, и Японец, глянув на календарик в записной книжке, объявил всем
  дату новоселья на Красина: пришлась она на последнюю субботу октября.
  
  
   3
  
   Две недели с небольшим, что они пробыли в Москве, выпали дождливые,
  слякотные. С Яковом Наумовичем, как и предсказывал Шубарин, он сдружился еще
  в дороге -- три дня по нынешним меркам все же срок немалый. В двухместном
  купе фир­менного поезда "Узбекистан" они вели долгие, не­спешные беседы обо
  всем, но ни разу не касались ни дел, что оставили дома, ни дел, что ждали их
  в Москве. Амирхан Даутович не форсировал собы­тия, а Гольдберг наверняка не
  хотел выглядеть бол­тливым, подозревая, что его вагонный попутчик вто­рой
  после Японца человек в деле, хотя уже прошел и неясный слух среди
  артельщиков, что вроде не Шубарин с Файзиевым настоящие хозяева, а
  Аз­ларханов стоит за всем, и называлась астрономи­ческая сумма пая, которым
  якобы он владеет. Голь­дберг знал Шубарина много лет и в такой расклад,
  конечно, не верил, но как человек осторожный, повидавший на своем веку
  немало, иногда думал: чем черт не шутит, и оттого сам о делах не
  заговаривал. Они подолгу молча стояли на закате дня в коридоре у окна,
  вглядываясь в скупой пейзаж казахстанских степей. Амирхан Даутович одолевал
  этот путь впервые, а Гольдбергу дорога была известна до мелочей: он знал,
  где и что выносят