в Наумович снимал мерки. Если бы
  Амирхан Даутович набрался терпения, то мог бы нанести визит всем, чьи
  фамилии значились в спи­ске, составленном в день прибытия в Москву, но
  личное знакомство на будущее с людьми без бу­дущего, а в этом Азларханов не
  сомневался, не интересовало его. И потому, когда прием не мог состояться в
  оговоренное время, он, не дожидаясь, оставлял терпеливого Якова Наумовича
  мучиться в приемной, а сам уходил гулять по дождливой Мо­скве. Главное, он
  знал, где сидит очередной хапуга, взлетевший так высоко.
   Удачей посчитал Амирхан Даутович и то, что Кравцов, на контакте с
  которым настаивал Шубарин (наверняка главная причина его командировки в
  Мо­скву), находился в отпуске. Хотя, узнав уже тут, на месте, что его давний
  товарищ по аспирантуре стал прокурором одного из районов Москвы, он отметил
  для себя, что при случае просто обязан спросить, какие у Кравцова в этот
  период находились в про­изводстве уголовные дела, потому что они наверняка
  переплетались с интересами если не самого Японца, так его московских коллег,
  и, если копнуть глубже, обнаружатся новые источники сырья, оборудования,
  новый круг высоких покровителей.
   В сутолоке дел, неотвязных раздумий о дейст­виях, которые ему следует
  предпринять, прокурор совсем забыл о новоселье, назначенном на послед­нюю
  субботу октября. Выручил его Яков Наумович... Однажды вечером, когда
  оставалось снять мерку с двух-трех самых неуловимых клиентов, Яков Нау­мович
  заявился в номер, как обычно, нагруженный