коробками, ящиками, свертками.
  Дело в том, что каждый, с кого снимали мерку в гостинице, не уходил с
  пустыми руками -- такова давняя традиция, объяснил Гольдберг. Каждому
  выдавали набор конь­яка или дорогого виски, банку икры килограмма на
  полтора, хорошей колбасы и другие деликатесы, и все это Яков Наумович
  периодически привозил откуда-то в номер. Укладывая продукты в холодильник,
  Яков Наумович спросил:
   -- А когда же, Амирхан Даутович, мы продукты для вашего новоселья брать
  будем?
   Но Азларханов не растерялся -- такая забывчивость могла оказаться
  чревата последствиями:
   -- Извините, Яков Наумович, я думал, что вы распорядитесь на этот счет,
  как только закончите свои дела. Я готов хоть завтра поехать с вами, заодно и
  подскажете, что следует взять -- я слабо разбираюсь в деликатесах.
   -- А разбираться и не надо, Артур Александрович дал мне список, что
  нужно взять, а если появится что-то стоящее, не учтенное шефом, так на
  складе и без нашего напоминания упакуют -- они знают вкус Шубарина.
   Возвращаясь опять же поездом "Узбекистан", Амирхан Даутович мысленно
  поблагодарил Гольдберга за его нелюбовь к самолетам -- дорога давала
  возможность осмыслить свое положение и принять окончательное решение. Тянуть
  дольше не имело смысла. Теперь, включая московские связи, он знал
  достаточно, чтобы попытаться отбуксировать айсберг куда следует. Ему нужно
  было два-три спокойных дня, чтобы привести бумаги в порядок, изъять из
  старых годовых отчетов