управления несколько стран­ных ведомостей на
  зарплату, где фигурировали лю­бопытные фамилии, и -- отбыть в Ташкент, а
  может, даже в Москву -- это тоже следовало просчитать.
   То, что в Москву его отпустили без сопровож­дения Коста, говорило о
  доверии Шубарина, хотя Амирхан Даутович допускал мысль, что могли наблюдать
  за ним и в столице; "хвоста", правда, он не замечал ни в ресторане, ни гуляя
  по улицам, впрочем, он и повода для тревоги не давал. Что ему хотелось
  узнать о московских связях, он уз­навал, не выходя из номера в "Советской",
  благодаря Гольдбергу. Определился теперь для него и срок исчезновения: это
  должно было случиться до но­воселья, может, в канун его, а может, даже в
  субботу, в назначенный для гостей день.
   Разрабатывая свой последний план, Амирхан Даутович понимал, как не
  хватает ему помощника, даже просто человека, которому бы он доверял, мо­жет,
  тот отвез бы его в Ташкент или сразу в аэро­порт, заранее позаботился о
  билете, чтобы прибыть прямо к самолету. Но сколько ни перебирал в па­мяти
  знакомых, довериться никому не мог -- слиш­ком многим он рисковал. Да и
  опекали его уж очень старательно.
   И опять выручила дорога... Под мерный стук колес он вспомнил: Коста
  как-то обмолвился, что Джураев уже стал подполковником и возглавляет
  угрозыск одного из районных отделений Ташкента. Упомянул Коста Джураева
  потому, что тот, оказы­вается, лично взял в прошлом году его сокамерника по
  последней отсидке, взял на какой-то тайной "ха­те". "Заколдованный