вать. Артур
  Александрович обещал и мне достать, как только я деньжат поднакоплю.
   У Госплана уже дожидался их Плейбой -- он и сменил Ашота за рулем.
  Только вырвались за город, стрелка спидометра пошла гулять за циф­рами
  120-140. Яков Наумович съязвил не без тревоги:
   -- Я думал, у нас один Ашот лихач, оказывается, и вы грешны, Икрам
  Махмудович?
   Файзиев, улыбаясь, ответил:
   -- На такой машине грех плестись вслед "Жи­гулям", к тому же я спешу к
  столу. Артур Алек­сандрович, если не запамятовали в Москве, не лю­бит, когда
  опаздывают.
   Ашот, подлаживаясь под голос Файзиева, добавил:
   -- Обед -- дело святое...
   И все засмеялись, зная, что Икрам Махмудович пропустит что угодно,
  только не застолье.
   К "Лидо" подъехали вовремя: Шубарин с Джиоевым стояли у подъезда,
  словно предчувствовали, что машина Плейбоя вот-вот вынырнет из-за угла.
   Пока возвращавшиеся из столицы обменивались с Артуром Александровичем
  приветствиями, рас­спросами о здоровье, самочувствии, о впечатлениях от
  Москвы, Коста с Ашотом быстро подняли че­моданы, сумки, коробки наверх и
  отогнали машину во двор ресторана.
   Сели за стол как обычно -- с последними звуками городских курантов,
  отбивших два часа пополудни.
   Шубарин расспрашивал о поездке больше Гольдберга, наверное, желая
  разговор с Амирханом Даутовичем провести наедине.
   Выпили бутылку шампанского, чего обычно сре­ди дня Шубарин никогда себе
  не позволял. Он сам попросил эту бутылку у Адика, неожиданно сказав: