слышал --
  его мысли были о другом.
   "У секретаря из Заркента сегодня свой шанс, у меня свой!" Но вдруг,
  повторив эту мысль вслух, усмехнулся иронии судьбы: друг Шубарина метил на
  место первого секретаря ЦК, а Амирхан Даутович, имея документы на руках,
  вряд ли мог гарантиро­вать ему жизнь даже в кутузке -- по всем статьям тот
  тянул на исключительную меру.
   Но сегодня думать больше ни о чем не хоте­лось -- время раздумий и
  сомнений кончилось, и он пошел спать. Наверное, оттого, что он не мучился
  больше неопределенностью, спал крепким глубоким сном и проснулся чуть позже
  обычного, но с ясной головой и легкостью в теле. Ощущал он какую-то
  собранность и приподнятость и, принимая душ, даже насвистывал давно забытую
  мелодию, чего с ним давно не случалось.
   Завтракал один -- Плейбой, наверное, как всегда после загулов,
  объявится к обеду. Отсутствие Файзиева тоже обрадовало, иначе пришлось бы на
  ходу что-нибудь сочинять по поводу срочного отъезда Шу­барина; он еще не
  решил, стоит ли сообщать о подлинных причинах, сорвавших Японца из-за стола.
   На службу он немного опоздал, зашел по пути в универмаг и купил
  "дипломат", конечно, не такой роскошный, как у Коста и Шубарина, но он
  вполне его устроил. Как он и предполагал, ни Ким, ни Георгади не вышли на
  работу, и Амирхан Даутович, едва войдя в кабинет, затребовал к себе старые
  подшивки бухгалтерских отчетов. Он уже знал, где, в каких папках подшиты
  интересующие его ведо­мости, и, отыскав, не стал тратить