коллек­ция" -- в этих краях не знали, не говоря уже о
  самих коллекциях. А тут, в конце семидесятых -- начале восьмидесятых годов,
  враз расплодились владельцы частных коллекций, и вряд ли тому при­мером
  послужило собрание керамики его жены, хотя областная печать не раз писала о
  выставке в их саду. Коллекции эти были, конечно, иные: они пред­ставляли
  художественную ценность, и зачастую не­малую, порой приходилось обращаться к
  признан­ным экспертам, но главным мерилом коллекций считалась их
  материальная стоимость, и "коллек­ционерами" чаще всего руководило желание
  вкла­дывать добытые неправедным путем деньги в ан­тиквариат, который, по их
  твердому убеждению, до­рожал день ото дня.
   Коллекционировали монеты, портсигары, брас­леты, галстучные зажимы,
  булавки, брелоки -- разу­меется, только золотые; правда, один из "знатоков"
  презрел золото и успел собрать шестнадцать пла­тиновых шкатулок и табакерок;
  попался и рекорд­смен по серебряным работам, из его "коллекции" московские
  эксперты отобрали для музея четыре неизвестных ранее работы Фаберже.
  Поразила про­курора еще одна разновидность "коллекционеров", едва ли
  известная даже искусствоведам: у них в области наравне с золотом
  "коллекционировали" жемчуг, но эти, не в пример собирателям антиква­риата,
  знали о жемчуге действительно много, по­более искусствоведов. Амирхан
  Даутович благодаря своей работе видел жемчуг из стран Ближнего Во­стока, из
  Африки и Австралии, с Филиппин и но­вейший японский с океанских