Коста вывел его из шока, и он тоже бросился к
  спасительному зданию.
   Хотя ему оставалось пробежать гораздо меньше, чем Джиоеву, он со
  страхом ощутил, что не успеет, что сердце уже подкатило к горлу.
   Казалось, Коста вот-вот схватит его, когда бывший прокурор распахнул
  знакомую стеклянную дверь и, ворвавшись в прохладный холл, кинулся вверх по
  лестнице.
   "Не уйдешь!" -- прохрипел сзади Коста.
   Амирхан Даутович, оглянувшись на миг, спот­кнулся, упал на лестнице и
  выронил "дипломат" -- тот загромыхал по мраморным ступенькам, а вслед за
  "дипломатом" к ногам Коста скатился и он сам. Падая, прокурор краем глаза
  увидел, что старый милиционер на вахте от страха никак не мог рас­стегнуть
  кобуру. Коста, в руках которого был уже пистолет, подхватил "дипломат" и,
  выругавшись, пнул Азларханова. Уловив движение за спиной, резко обер­нулся и
  прошипел охраннику:
   -- Не шути, папаша, пристрелю! -- И старый слу­живый, дрожа от страха,
  бросил пистолет, который успел все-таки достать.
   И в этот момент сверхусилием воли прокурор поднялся на ноги и вцепился
  в руку Коста, державшую пистолет.
   Джиоев ударил его тяжелым "дипломатом" по голове раз, другой -- кровь с
  разбитого лица брыз­нула на обоих. Но Амирхан Даутович не разжимал пальцев,
  и тогда Коста со страшной силой ударил его головой в лицо. Но и теряя
  сознание, прокурор все же не отпустил Коста, и тот, хрипя от злобы,
  выстрелил раз, другой -- в упор.
   Неожиданно какая-то сила вырвала Коста у Амирхана Даутовича,