видимо, для дома губернатора,
  для офицерского собрания и даже для наместника, великого князя Михаила
  Алексеевича. Вот эта керамика, сделанная на заказ, представляла интерес,
  особенно та, что имела формы и пропор­ции, традиционные для Востока,
  отличаясь притом неожиданной росписью и цветовой гаммой.
   Этой восточной керамике, к которой приложили руку первые русские
  поселенцы в Туркестане, был посвящен альбом, изданный в Швейцарии.
   Именно в этом альбоме были запечатлены два экспоната, которые принесли
  в дальнейшем проку­рору большие неприятности. Сняты они были в доме на
  Лахути. Низкий стол покрывала крупная, хорошо выделанная волчья шкура.
  Плотный мех гиссарского волка вряд ли напоминал бы о грозном хищнике, если б
  не старинное кремневое ружье тут же. Кто бы мог подумать тогда, что волчья
  шкура да крем­невое ружье для фона -- символы грядущих бед!
   Амирхан Даутович хорошо помнил то воскресное утро в середине апреля. В
  саду у них уже буйно цвела сирень, и газоны, еще ни разу не стриженные с
  осени, скорее походили на лесные лужайки. Кое-где в углах двора еще цвели
  подснежники и оди­нокие тюльпаны, а в тени деревьев -- голубые кро­кусы.
  Зима выдалась снежная, холодная, долгая и продержалась до середины февраля
  -- редкость для здешних мест. И оттого приход весны в том году воспринимался
  острее обычного. Пьянил воздух, пьянили запахи согревающейся земли, тонкий
  аро­мат молодой зелени и цветов. В тот день, впервые весной, они собирались
  завтракать на открытой ве­ранде.