м собрании до сих пор не было. Если
  бы не традиционная для этих мест форма, не роспись, известная как
  наманганская и классифицированная давно, еще до Ларисы, Амирхан Даутович
  подумал бы, что кера­мика привезена издалека. Тяжесть сосудов Лариса
  объяснила мужу сразу: глины здесь ровно столько, сколько необходимо для
  придания формы и обжига, остальное -- тонко выверенные пропорции
  минераль­ных наполнителей, горные породы, дающие такой стойкий цвет, не
  подвластный времени, и главное свойство -- прочность. Лариса была убеждена,
  что за долгий век предметы эти не раз роняли; другой сосуд, имея такие
  зазубрины, наверняка уже давно раскололся бы. А главная тяжесть оттого, что
  внутри сосуд был облит толстым слоем особой эмали, в основном состоящей из
  серебра; та треть или чет­верть неизвестных компонентов эмали и составляла
  тайну старых мастеров, серебривших керамические предметы. Несомненно, что
  сосуды предназначались для воды и, возможно, для долгих караванных
  пе­реходов, когда в дороге ценилась каждая капля. Лариса объяснила, что
  такая техника известна в Европе давно, особенно в Германии и Голландии, и
  что предметы, изготовленные подобным образом, цени­лись высоко и не были
  доступны бедному люду. Конечно, ясно, что старые сосуды эти не могли
  принадлежать простому человеку, а были специально изготовлены для кого-то
  или заказаны самим вла­дельцем, человеком богатым и власть имущим, что в
  прежнее время означало одно и то же. Лариса говорила: