оварищи по про­куратуре, но главная тяжесть пала на
  капитана Джураева: его самого он доставил на санитарном самолете в
  кардиологический центр республики, а тело Ларисы Павловны -- в осиротевший
  дом на Лахути. Он же сфотографировал для Амирхана Даутовича похороны Ларисы
  Павловны -- так в последний раз сослужили службу отыскавшиеся "Полароид" и
  "Ко­дак".
   Приехал Азларханов на могилу жены поздней осенью, в дождливый слякотный
  день, прямо из аэропорта, когда через два с половиной месяца его выписали из
  клиники в Ташкенте. Выписали его с весьма суровыми предписаниями, была у
  него на руках и путевка в кардиологический санаторий в Ялте. Лечение
  следовало еще продолжать и продолжать, ни о какой работе не могло быть и
  речи, хотя он по-прежнему занимал пост об­ластного прокурора. Как ни
  пытались врачи охранять его от волнений, Амирхан Даутович, как только пришел
  в себя, конечно, узнал, как развивались события. Узнал он кое-что новое и от
  Джураева, когда капитан привез ему в Ташкент фотографии похорон жены.
   Полковник Иргашев написал рапорт, обвиняя Джураева в том, что тот
  превышал свои полномочия, вел розыск недозволенными методами, не соблюдал
  субординации, пользуясь личным покровительством областного прокурора,
  специально, из личных сим­патий привлекшего капитана Джураева к розыску
  убийц своей жены, -- и больше капитана к этому делу не подпускали.
   Дело для суда особых затруднений не представ­ляло. Преступники, а
  точнее преступник, как все его называли,