и непричастны, или, как говорят
  на языке юристов, имеют стопроцентное алиби. Мог, мог видеть со своего двора
  случайно Суннат-ака то, что совершилось в этот день на пустынной улице,
  может, хоть самый конец, может, крики слышал, оттого и направил ребят во
  двор, чтобы наткнулись на убитую. Но Сунната-ака в тот час дома не
  оказалось, а чуть позже Джураев уже вышел на фотографию, сделанную
  "Полароидом", и точно знал, кто убил жену прокурора. В суде Джураев не
  спускал глаз с Сунната-ака -- вроде оправдывалась и вторая его версия. Вот к
  нему и направился капитан, как только стемнело.
   Суннат-ака оказался человеком вовсе не робким, как предполагал вначале
  капитан, встретил он его без всякого замешательства и суеты, хотя ночной
  гость, предъявляющий милицейское удостоверение, заставит растеряться любого,
  тем более человека сельского. Он провел капитана на открытую веранду, откуда
  действительно хорошо просматривалась ули­ца и двор напротив, и усадил за
  стол, над которым свисала яркая, без абажура, лампочка. Потом, тут же
  извинившись за оплошность, сказал:
   -- Наверное, здесь вам будет гораздо удобнее, -- и показал на низкий
  айван в саду.
   "Пожалуй, так удобнее будет и мне и вам", -- подумал Джураев, потому
  что с улицы освещенная веранда дома на взгорке тоже хорошо просматри­валась.
   Суннат-ака, захватив чайник со стола, подсел на айван, с вызовом и
  нескрываемой иронией за­явил:
   -- Я слушаю вас, человек закона.
   Но Джураев от него лучшего приема и не