е ждал, боялся, что и во двор не
  пустит в такое время, поэтому сделал вид, что не заметил иронии, и начал
  мягко:
   -- Суннат-ака, я не стану вас спрашивать, почему вы навели ребят на
  двор, где нашли убитую, и почему не позвонили в милицию, хотя телефон у вас
  работал, это я знаю точно, потому что звонил к вам и разговаривал с вашей
  женой. Понимаю, вам не хотелось иметь дело с милицией. Не знал я одного,
  когда и как вы узнали или увидели, что во дворе напротив находится убитая
  женщина. Может, это случилось за час перед тем, как ребята начали играть в
  футбол, а может, несколько раньше, а может, даже в тот же час, когда ее
  убили, с вашей веранды улица и усадьба Раушан-апа как на ладони -- в этом я
  убедился сейчас еще раз. Так вот, до сегодняшнего дня я не мог ответить
  себе, что же вы знаете об этой истории: какую-то малость или все.
   -- И почему же вы прозрели именно сегодня? -- опять же с вызовом и без
  всякого волнения спросил Суннат-ака, но чай ночному гостю все-таки налил.
   -- Сегодня я был в суде и все время наблюдал за вами -- происходящее в
  суде меня не интересо­вало, я знал ход заседания наперед, к тому же я его
  записал на магнитофон.
   -- И чем же я вам глянулся?
   -- Очень любопытная была ваша реакция на не­которые показания,
  например, вот это, -- и капитан включил то место, где судья задавал вопросы
  Анвару Бекходжаеву.
   -- Какое это имеет значение, как я реагировал в суде, когда все уже
  ясно: убийца пойман ведь и осужден? -- не то спросил, не то