тория, многие, видимо, знали. Амирхана Даутовича неприятно
  поразило, что его служебный кабинет, который он считал опечатан­ным, занимал
  человек, временно исполнявший обя­занности областного прокурора. Прежний
  кабинет заместителя, копия азлархановского, находился тут же, через
  приемную, -- никаких видимых причин для переселения не было.
   Амирхан Даутович занимал свой кабинет почти десять лет, иногда сутками
  не выходил из него, даже ночевал тут не раз. За десять лет в строгом
  официальном помещении накопилось немало лич­ных предметов, и сейчас
  Азларханову неприятно было, что его книги брали в руки незнакомые люди,
  пользовались в душевой китайскими полотенцами, подаренными Ларисой, брали в
  руки электрическую бритву "Филипс", тоже подарок Ларисы после одной из
  зарубежных поездок. Никому Амирхан Даутович, понятно, высказывать претензий
  не стал, хотя и не скрывал своего неудовольствия. И на предложение своего
  заместителя позволить досидеть хотя бы до конца дня ответил отказом. Когда
  обескураженный заместитель перебрался к себе, Амирхан Даутович распахнул
  окна и попросил вызвать уборщицу, при­биравшую у него в кабинете все десять
  лет, пока он был тут прокурором. С ней он проговорил гораздо больше, чем с
  коллегами; заодно попросил тща­тельнейшим образом убрать и проветрить
  помеще­ние, а также сменить всю посуду. Оглядев внима­тельно сейф,
  вмурованный в стену, который он на­кануне того злополучного дня в спешке не
  опечатал, как поступал всякий раз, когда уезжал