в долго продержался бы в определенной ему
  советчиками роли свидетеля. Сгодились бы тут и показания ма­тери Азата
  Худайкулова, сообщившей капитану Джураеву, что за сыном к вечеру, затемно,
  специально приезжал пригласить в гости на черного барана Анвар Бекходжаев на
  своей красавице "Яве", а не сам он отправился, глядя на ночь, на двор
  Бекходжаевых, чтобы пригрозить убийством своему дружку. Да не отстрани
  прокуратура от дела капитана Джураева, не веди его сам полковник Иргашев,
  не­известно, как бы сложился суд, отвертелся бы Анвар Бекходжаев от
  справедливого возмездия, даже если б капитан Джураев и не смог обеспечить
  явку на процесс человека, отдавшего ему снимок, сделанный "Полароидом", и
  Сунната-ака, наотрез отказавшегося засвидетельствовать то, что видел во
  дворе через улицу.
   Не случись у него инфаркта в ту ночь, одного признания Азата
  Худайкулова оказалось бы недо­статочно, пришлось бы в суде доказывать его
  вину, а не согласиться с тем, что разыграли умные дяди в угоду всесильному
  Суюну Бекходжаеву. Но все это -- если бы да кабы... Не надо было сбрасывать
  со счетов и клан Бекходжаевых: уж они-то наверняка воспользовались
  неожиданно предоставившимся вре­менем на тот случай, если областной прокурор
  Азларханов попытается вновь поднять дело, как только оправится от инфаркта.
  Но главная сложность си­туации заключается в ином: что бы он ни пред­принял,
  любой его шаг давал противоположной сто­роне повод обвинить прокурора в
  предвзятости, субъективности,