аутовича непременно зайти в обком в первой половине дня. О чем
  предстоит разговор, какие бумаги следует захватить с собой, ничего не
  сказал, как бывало прежде. Удивило и время -- "в первой половине дня" вместо
  привычного "сейчас же" или "во столько-то". Он словно предоставлял Амирхану
  Даутовичу возможность подготовиться к разговору или, наоборот, изрядно
  поволноваться.
   Долгая работа в должности областного прокурора научила Амирхана
  Даутовича многому, прежде всего выдержке, хладнокровию, -- впрочем, едва ли
  слабо­нервный долго продержится на такой работе, -- и Азларханов не
  комплексовал оттого, мило или не­мило говорит с ним секретарь обкома, у того
  тоже работа: что ни день -- сюрпризы, на каждого улыбок и хорошего
  настроения не напасешься. Но какое-то чувство подсказывало, что дело
  все-таки касается его лично.
   Незадолго до истечения назначенного неконк­ретного времени прокурор
  вошел в приемную. Сек­ретарша, по-видимому, была предупреждена о визите
  прокурора и потому, едва он появился, кивнула на обитую добротной кожей
  дверь: "Ждет, уже спра­шивал дважды".
   Едва Амирхан Даутович вошел в кабинет, секретарь обкома поднялся из-за
  стола и направился ему на­встречу -- так он поступал всегда, когда был в
  на­строении. На Востоке вопросов сразу, в лоб не задают, даже самые деловые
  люди и на самом высоком уровне, таковы давние традиции: вначале пусть
  мимоходом, но справятся о здоровье, о семье, а уж потом -- разговор о деле.
  И хотя они виделись