сил Амирхана
  Даутовича сесть и протянул ему письмо, ради которого, наверное, и пригласил
  прокурора.
   На фирменном бланке -- дорогая вощеная фин­ская бумага -- сразу
  бросалось в глаза крупно на­бранное название учреждения на трех языках:
  араб­ском, английском, русском. Амирхан Даутович не­доуменно прочел:
  "Духовное управление мусульман Средней Азии и Казахстана" и на миг
  усомнился, не перепутал ли свои бумаги на необъятном столе хозяин кабинета,
  но первый, перехватив его удив­ленный взгляд, сказал с сожалением:
   -- Не ошибся, не ошибся, читай дальше. Дума­ешь, только к тебе
  стекаются жалобы и анонимки на всех и вся. Пришла вот и на тебя, в первый
  раз за десять лет, да так некстати, словно кто-то задумал добить тебя после
  того, что ты перенес...
   Письмо было направлено по двум адресам: в ЦК компартии республики и
  копия -- первому секретарю обкома. "Круто начинают", -- подумал Амирхан
  Даутович без особого волнения, но письмо его заинтриговало.
   "Духовное управление мусульман Средней Азии и Казахстана обращается к
  Вам за помощью. В частной коллекции керамики областного прокурора
  Азларханова А.Д. вот уже несколько лет находятся предметы, изъятые из
  Балан-мечети селения Сардоба, представляющие особую религиозную цен­ность
  для мусульман этих мест. В 1867 году торг­овый человек, уроженец Сардобы,
  Якуб-ходжа, на чьи средства и построена Балан-мечеть, совершил тяжелый
  караванный хадж в святую для мусульман Мекку. По возвращении он