прокурору Исмаилову: они оперативно провели расследование и суд, сурово
  наказали убийцу, тем самым успокоив народ. И когда пришло предложение
  поощрить их за оперативность, я не возражал, и теперь оба они работают в
  области. Им я и поручил расследовать историю с Балан-мечетью.
   Затем, после небольшой паузы, отхлебнув глоток чая, он спросил,
  разглядывая цветной снимок, при­ложенный к письму:
   -- А сосуды эти -- пропади они пропадом -- где: у тебя дома или в нашем
  краеведческом музее -- я помню, Лариса Павловна устраивала там свою
  выставку?
   -- Дома, -- ответил Амирхан Даутович.
   -- Вот и хорошо, очень хорошо, я беспокоился, что они пропали, а это
  уже был бы скандал. По­жалуйста, пусть твой шофер немедленно привезет их
  сюда, ко мне. А я попрошу, чтобы пригласили имама Балан-мечети, и верну ему
  их лично. Главное, появится возможность дать лаконичный ответ в Ду­ховное
  управление и в ЦК партии: реликвии воз­вращены мечети -- может, тем и
  отделаемся. -- И, считая, что разговор окончен, секретарь обкома под­нялся.
   Амирхан Даутович ничего объяснять не стал. Он понял, что ему предстоит
  это делать не один раз, и устно, и письменно, потому что клан Бекходжаевых
  неожиданно получил еще один козырь. Комиссия во главе с полковником
  Иргашевым и прокурором Исмаиловым, конечно, постарается раз­дуть историю с
  сосудами из Балан-мечети: уж ко­му-кому, а им проигрывать единоборство с
  проку­рором было нельзя.
   Подавленный новостью, прокурор медленно спу­стился