го недавно среди бумаг в сейфе, когда интересовался,
  целы ли его амбарные книги по каждому району, что вел он в течение последних
  десяти лет.
   Отправив машину с сосудами Якубходжи в об­ком, Амирхан Даутович пешком
  вернулся к себе в прокуратуру. Он думал, может, прогулка по весен­нему
  городу наведет его на мысль об ответном ходе, который ему следовало сделать
  без промед­ления. Но мысли приходили какие-то вялые, раз­розненные, и,
  только вспомнив про альбом в ка­бинете, прокурор оживился -- многое могло
  прояс­ниться, если снимок взят из альбома, хранившегося в сейфе. Эта мысль и
  заставила его ускорить шаг.
   В приемной его никто не дожидался, не нужно было никуда срочно звонить,
  и Амирхан Даутович открыл сейф. Альбом лежал в глубине, на второй полке, и
  яркий его корешок заметно выделялся сре­ди тяжелых, уже потрепанных амбарных
  книг. Про­курор достал альбом, почему-то машинально пере­считал амбарные
  книги и, закрыв сейф, подошел к столу.
   Открыл альбом наугад -- получилось как раз там, где была керамика из
  Балан-мечети, но от страницы остался лишь корешок -- обрезали весьма
  аккуратно. "Значит, предчувствие не обмануло меня. -- Амирхан Даутович
  захлопнул альбом. -- Так вот какой, выра­жаясь шахматным языком, оказалась
  домашняя за­готовка Бекходжаевых. Что ж, зря они времени не теряли, пока я
  кочевал из больницы в больницу, прямо-таки гроссмейстерский ход придумали. А
  сколько у них таких ходов про запас приготовлено или уже сделано, а я еще не
  знаю?"
   Прокурор размышлял,