рокуроре
  Исмаилове, неожиданно получивших повышение, и о заключенном Азате
  Худайкулове, которого следовало перевести куда-нибудь подальше и взять под
  особый надзор. И встреча эта, наверное, выглядела бы убедительнее, если бы
  на ней при­сутствовал и капитан Джураев.
   Конечно, рассчитывая только на встречу с про­курором республики,
  Амирхан Даутович, по сути, расписывался в собственном бессилии, но какие бы
  он ни строил планы, он понимал, что Бекходжаевы имели огромный выигрыш во
  времени и готовы теперь ответить на любой его ход.
   Поздно вечером того же дня на Лахути раздался неожиданный междугородный
  телефонный звонок. Звонил из Ташкента прокурор республики. Расспро­сив о
  здоровье, житье-бытье, он так же, как и сек­ретарь обкома, долго не
  переходил к главному, ради чего позвонил в столь поздний час. И Амирхан
  Даутович, как и утром в обкоме, почувствовал это.
   -- Ты, конечно, догадался, что неспроста я звоню тебе среди ночи, да
  еще домой. Но с работы мой звонок тебе могли бы и не понять -- такая уж у
  меня должность. Впрочем, тебе ли об этом гово­рить, -- наконец-то решился
  он. -- Но я знаю тебя уже больше десяти лет и по-человечески, думаю, про­сто
  обязан поставить тебя в известность. Тут в по­следние три недели пошли
  потоком на тебя анонимки. Первые откладывал в стол, а вот последние не могу
  придержать и я, потому что направлены они в два адреса, в ЦК и к нам, в
  республиканскую прокуратуру. Чушь вроде бы, а реагировать мы обязаны. Одна
  пришла из Ялты,