ежных альбомах, особенно последних, она
  старалась подать керамику только из своего собрания, и что, мол, вывозила
  свою личную ке­рамику за рубеж, чтобы прицениться, сколько же это будет
  стоить. И что главной ее целью в будущем было показать свое частное собрание
  за границей полностью и при удобном случае остаться там, раз­богатев на
  продаже известной коллекции.
   В общем, чушь несусветная, там еще много вся­ких небылиц, вроде той,
  что вы с женой собирались остаться в Швейцарии на последней выставке Ла­рисы
  Павловны, да что-то там вам помешало, или Швейцария вас не устраивала, тем
  более у Ларисы Павловны через год намечалась выставка в Америке, в
  Нью-Йоркском центре современного искусства.
   Короче, восемь страниц убористого текста на машинке... Ты же знаешь, у
  нас жалобы и анонимки на судей и прокуроров одни -- взятки, потому и
  раздумывали, как это обвинение классифицировать, как подступиться. Тут нам
  рекомендовали сверху создать комиссию, включили и экспертов по ис­кусству,
  чтобы оценить ваше собрание, -- в общем, ждите ее на днях. Трудные вам
  предстоят дни, Амирхан Даутович, но я от души желаю вам выпутаться из этой
  нелепой истории...
   И разговор неожиданно прервался. Амирхан Да­утович не успел даже слова
  в ответ сказать, впрочем, о чем бы он говорил? О том, что никогда не только
  не предлагал никому коллекцию жены за семьдесят пять тысяч, но даже и не
  подозревал, что она может стоить таких денег? Или спросить, в здравом ли уме
  люди, берущие на контроль подобные