ноним­ки, -- до денег ли, пусть даже и
  семидесяти пяти тысяч, человеку, только что потерявшему любимую жену и чудом
  оправившемуся от двух подряд тя­желейших инфарктов, человеку, месяц не
  покидав­шему реанимационной палаты?
   В эту ночь Амирхан Даутович не сомкнул глаз. Нет, не оттого, что
  испугался коварных анонимок, или лихорадочно прикидывал ответы на вопросы,
  да во все инстанции, или мысленно готовился к встрече с комиссией, которая
  должна была вот-вот нагрянуть. После неожиданных разговоров в один день с
  секретарем обкома и прокурором республики, особенно после ночного звонка из
  Ташкента, Амир­хан Даутович понял, что он уже не контролирует положения, --
  утлое суденышко его жизни сорвало с причала и понесло в открытый штормящий
  океан. В бессонную ночь он меньше всего оценивал серьезную опасность,
  нависшую над его репутацией че­стного человека. Как прокурор, охраняющий
  права граждан, он думал о том, что закон несовершенен: одной умело
  написанной анонимки достаточно, что­бы закопошились вокруг тебя комиссии,
  проверя­ющие, уполномоченные, и откуда только сразу и люди, и средства на
  подобные мероприятия нахо­дятся. И даже кристально честный человек обязан в
  таких случаях едва ли не выворачивать карманы перед комиссией, оставаться в
  нижнем белье, по­казывать свою спальню, кухню, кладовки, дабы уве­рились,
  что он живет по средствам.
   И даже если комиссия подтвердит твою кри­стальную честность, не велика
  ли плата за достав­ленное анонимщику удовольствие? Как же дальше