Представитель из парткомиссии, видимо, зная, что
  Амирхан Даутович сопровождал Ларису Павловну в двух зарубежных поездках,
  спрашивал о том, как проходили эти выставки, какой вызвали интерес, какие
  экспонаты представляли особую ценность, впрочем, ценность он подразумевал не
  эсте­тическую и не научную, но это не сразу дошло до областного прокурора.
  Они, наверное, задержались бы у него во дворе еще с часик, но неожиданно за
  высокими проверяющими прибыли две машины, и человек, приехавший за ними,
  объяснил Амирхану Даутовичу, что обед в загородной резиденции обкома уже
  готов. Пригласили на обед и прокурора, не очень настойчиво, правда, но
  Азларханов отказался. С тем комиссия и отбыла, и о ее выводах Амирхан
  Даутович узнал только через неделю на бюро обкома партии, собранном по его
  персональному делу.
   Если быть точнее, с заключением ташкентской комиссии его ознакомили
  перед началом бюро, ко­торое было перенесено по каким-то причинам на более
  позднее время. Путаное, неконкретное заклю­чение, как и все, что выдвигалось
  и вменялось в вину Азларханову. Не смогли эксперты-искусство­веды и
  правильно оценить коллекцию керамики, собранную Тургановой, но тумана в этом
  вопросе напустили немало. Дважды в заключении ссылались на лондонский
  аукцион "Сотби", где в последние годы участилась продажа частных собраний
  кера­мики из разных стран. И приводили в пример коллекцию господина Кемаля
  из Анкары, которая была продана за восемьдесят четыре тысячи фунтов
  стерлингов; называлась