что
  чувствовал -- заседание бюро вот-вот за­кончится, а он не хотел, чтобы его
  видели в таком жалком состоянии, -- ни друзья, ни враги. Осторожно, держась
  за широкие, отполированные временем перила мраморной лестницы, прокурор
  спустился вниз.
   Уже сгущались весенние сумерки, и в воздухе заметно посвежело --
  Амирхан Даутович даже по­ежился, но, наверное, знобило его не от холода. Он
  не спеша пересек нарядную площадь перед обкомом и направился к стоянке
  служебного транспорта. Не­смотря на поздний час, машин на стоянке оказалось
  много. Обычно, когда прокурор еще пересекал пло­щадь, его машина уже
  выруливала навстречу, но на этот раз "Волга" не спешила к нему, и Амирхан
  Даутович подумал, что его шофер заговорился с коллегами. Подойдя ближе, он
  не увидел своей ма­шины и стоял некоторое время в растерянности, заметив,
  как из других машин наблюдают за ним. Он уже хотел повернуть назад, как из
  "Волги", край­ней в ряду, вышел пожилой шофер и направился к нему. Прокурор
  узнал Усмана-ака -- несколько лет назад тот возил его. Усман-ака подошел к
  Амирхану Даутовичу, поздоровался и, жестом пригласив к ма­шине, не скрывая
  смущения, сказал:
   -- Бежал как крыса с тонущего корабля. Про­нюхал где-то, что Азларханов
  уже не областной про­курор и у вас крупные неприятности, и уехал, как только
  ушли на бюро... Такая нынче молодежь по­шла практичная, а небось у вас
  характеристику в институт подписывал, заочник... -- И Усман-ака от злости
  сплюнул.
   Амирхан Даутович, поблагодарив старого