алидностью обернутся, так хоть военкомат оформит все без
  проволочек.
   Понятное дело, у комбата теперь при слове ОМОН, кроме мата, ничего из
  глотки не лезет.
   Ну да ладно. Стерпится-слюбится...если разборки эти на блоке вконец все
  не опоганят.
  
   Да... дела!
   До города километров пять, а возле блок-поста с полсотни чеченцев
  столпились. Бабы, мужики. Гвалт. Откуда их здесь столько? А! Вон автобус
  стоит. Специально под эту акцию пригнали или, на грех, мимо проезжал? Во,
  завелись! Некоторые уже чуть ли не в сам блок лезут. Да что ж это такое, кто
  здесь командует? Не знает, лопух, что так уже не один объект захватывали.
  Чирикнуть не успеешь, как без оружия останешься, а через день уже будешь
  где-нибудь в Бамуте боевикам блиндажи строить. Если не останешься здесь же
  без башки.
   - Отходи! - ребятки мои и резерв вэвэшников из этой части, что на блоке
  службу несет, плечом к плечу встали, дружным напором самых наглых оттеснили.
  Вот чья-то рука дерзкая попыталась Мамочку за автомат схватить. Шалишь,
  здесь он уже не жулик-тыловик. Здесь он - боец. С детства детдомовского,
  неласкового, приучен за своих драться до последнего. А уж разных примочек из
  уличного арсенала никто, сколько он, не знает. Вроде и не сделал ничего - а
  из толпы вопль сдавленный. Вот он - ухарь, что за автомат хватался. Молодой.
  Вся рожа темно-коричневая, а на месте бороды недавно сбритой -
  смугло-розовая.