присел в углу на старенькую стиральную
  машинку.
   В дверь ванной тихонько поскреблись.
   Мамин голос спросил:
   - Сынок, тебе плохо?
   Наверное, и двух часов не прошло, как он проводил Наташку, поцелуями
  мешая ей выговаривать глупые девчоночьи обещания, и, вернувшись домой, упал
  в постель. Друзья, давшие хорошей копоти по случаю проводов Виктора в армию,
  разошлись еще раньше.
   - Нет, мам, все нормально. Душновато просто. Иди спи. Завтра еще
  напереживаешься.
  
  
   Впервые этот сон пришел к Виктору, когда ему исполнилось четырнадцать.
  В первую же ночь после дня рождения. И за четыре года, прошедшие после того
  потрясения, он не один десяток раз вновь и вновь перелетал через окоп. А его
  враг, вновь и вновь, развернувшись вслед за своей смертью, соскальзывал со
  штыка и мягкой куклой оседал в глиняное укрытие, ставшее могилой.
   Виктор твердо знал, что, просыпаясь, он запоминал не все. Последнее,
  что оставалось в памяти: по черному желобку между белыми, блестящими гранями
  стального жала стекают тяжелые капли и падают на истоптанную пожухлую траву.
  Алый цвет смешивается с желтым и зеленым. Маленькие подплывающие овалы
  становятся бурыми...
   И все. Черный занавес. Но ведь было еще что-то. И это "что-то" каждый
  раз мучило его, разламывая голову, делая угрюмым и раздражительным,
  заставляя в такие дни избегать друзей и дерзить родителям из-за ерунды.
   Однажды, после очередной глупой