стычки, отец зашел к нему в комнату и,
  обняв за плечи, спросил:
   - Что с тобой происходит? Мама грешит на твой трудный возраст. Но,
  по-моему, все гораздо серьезней...
   Рассказ сына он слушал, опустив глаза. А когда, наконец, их взгляды
  встретились, Виктора пробил озноб и он замолчал на полуслове: отец знал!
   А тот попытался улыбнуться и глуховатым, подсевшим голосом сказал:
   - Чему ты удивляешься? В России ни одно поколение без войны не
  обошлось. У нас в роду все предки воевали. Прапрадеды твои на Дону и в
  Запорожье казаковали. Деды и прадеды с немцами дрались. Их кровь носишь. И
  их память...
   У входа в комнату послышались мамины шаги и отец торопливо шепнул:
   - Не говори матери. А то она нас обоих к психиатру потащит.
   Больше они к этой теме не возвращались.
  
  x x x
  
   Напряжение было просто невыносимым. Кудрявые кусты, незнакомые южные
  деревья, каждая травинка - все излучало опасность. Они были где-то здесь. И
  в любой момент могли ударить в упор длинной очередью, катнуть под ноги
  гранату или, прыгнув на спину, полоснуть по горлу кинжалом.
   Виктор остановился. Стараясь не лязгнуть громко ножнами, вытащил
  штык-нож и прищелкнул к автомату. Раньше он никогда этого не делал. Не было
  такой нужды. "Духи" никогда не лезли в рукопашную, предпочитая, после
  внезапных обстрелов из засад, смываться, не дожидаясь ответа. Да и штык-нож
  он сегодня взял с собой