уха" был с
  подствольником. Хлопок! Виктор невольно проводил взглядом черную каплю,
  вырвавшуюся из короткого ствола. Граната пыхнула дымком возле старого
  мощного дуба, подпрыгнула и рванула в воздухе, вышвырнув из-за дерева смятую
  пятнистую фигурку. Боевик что-то яростно прокричал и кинулся к упавшему.
   Магазин автомата был полон. И предохранитель давно снят. Но стрелять
  Виктор не стал. Удивительно знакомая багровая волна плеснула ему в мозг и
  понесла вперед невесомое, пружинящее тело. Он мчался наперерез, видя сразу
  все: бегущего врага, перевернутую курносину штыка на конце своего автомата,
  Саньку, лежащего с размозженной головой... И неистовое "А-а-а!" первобытным
  рыком вырвалось из мгновенно пересохшей глотки.
   Боевик, тормознув, развернулся навстречу опасности. Вскинул оружие, но
  тут же, отчаянно вскрикнув, вырвал из "калаша" пустой магазин, отшвырнул его
  в сторону и выхватил из "разгрузки"15 другой.
   В последнем, стелющемся прыжке Виктор выбросил свой автомат вперед.
  Штык-нож, коротко хрястнув, вошел между четкими контурами запасных рожков, в
  клапан только что опустевшего кармана. Сила инерции пронесла Виктора еще
  несколько шагов, а его враг, развернувшись от страшного удара и сорвавшись
  со штыка, мягкой куклой перевалился через сашкин труп .
  
   Виктор стоял, опустив автомат. Бешеное возбуждение клокотало в груди:
   - Я убил Его! И я жив!
   Жутковатый, пьянящий запах-вкус