бя давно вывел: надо верить в то, что
  делаешь, и надо делать то, во что веришь.
   Когда не веришь, то ты без всяких исключений - покойник. Даже если с
  войны без царапины вернешься, ты - покойник. Тело еще бродит. А душа твоя -
  "двухсотый". Побродишь еще, потаскаешь это тело. И уйдешь. Хорошо, если сам,
  один. Хорошо, если другим беды еще не наделаешь.
   А если веришь...
   Мне вот, когда про свою роту рассказываю, обычно говорят:
   - Это просто ты сейчас за своими парнями скучаешь, вот они тебе и
  кажутся золотыми, да серебряными.
   Или вообще:
   - Хорош, мужик, заливать. Всякое мы про контрактников слыхали, но какие
  ты сказки рассказываешь...
   А я и сам бы не поверил, если бы мне кто другой рассказал. Знаешь, как
  в анекдоте про черта, который пять лет всех баб бл...довитых в один самолет
  собирал? А тут - с точностью до наоборот: чей-то ангел-хранитель в одну роту
  всех классных мужиков свел. Причем - разными путями. Один - чужую машину
  разбил, в долги влетел. У другого - работы нет, дома нелады пошли. Я в Чечню
  вернулся, чтобы слово свое выполнить, которое сам себе дал, когда нас, после
  Хасавюртовского мира, оплеванных оттуда вышвырнули... короче, у каждого
  свое.
   Когда в Новочеркасске собрали батальон, стали формироваться. Кто в
  разведроту просился - как-то сразу и скучковались. Еще познакомиться не
  успели толком, а уже будто ниточки между нами протянулись.
   В первый же вечер