не знал, что происходит.
   Я тогда об одном Господа просил: чтобы дал Сереге легко уйти. Чтобы дал
  ему возможность успеть душу свою очистить.
   А под Дуба-Юртом их рота легла. Практически полностью. Человек пять
  осталось. Когда чехи на пятки сели, Серега отход остатков роты прикрывал.
   После того, как мы духов вышибли, мои ребята его нашли. Меня позвали.
   Он себя вместе с боевиками гранатами подорвал. Две воронки по бокам.
  Весь - как решето. Кистей рук нет. А на лице - ни царапины. Чистое лицо.
  Строгое и спокойное.
   Я рад за него. Жить по своей вере он уже не мог. Но умереть успел...
   Он с верой умер.
  
   Что? Да! Я - православный. Только тут не о том речь. Нет. Кто как
  молится - это без разницы. Бог один на всех, это и без меня сказано. И вера
  настоящая - она одна в душе. И Закон на всех действует одинаково.
  
   Работали мы как-то за линией. Надо было броды к Катыр-Юрту разведать.
  Пошли впятером. Ночь хорошая такая была. Туман, морось. Можно под носом у
  любого секрета пройти. Если только прямо на них не наступим - не заметят.
   Прошли мы эту речушку, как велено. Броды нашли, и не один. Времени еще
  полно. И такой соблазн одолел: посмотреть, как у духов служба организована,
  что в ауле делается.
   Там, где мы заходили, постов не было. Или спали, как убитые. Но,
  скорей, все же не было. Мы же не дуриком шли. Смотрели.
   К крайним домам вышли. И тут - патруль.
   Трое их было.