тилетняя любимица Наташка и еще не
  видевшие отца двойнята - неделя от роду, мчался по полю смерти, прижимая
  ребенка к груди, задыхаясь и шепча:
   - Терпи, терпи, маленькая! Не бойся! Я свой дядя, я хороший дядя!
  Сейчас тебя наш доктор Айболит посмотрит. Он тебе даст конфетку и не будет
  больно. Потерпи маленькая!
   А Саня тащил старуху. Взвалив ее на спину, он шел, вглядываясь под ноги
  и молча слушал ее причитания:
   - А ведь она же сказала мне: "Баба, там веревочка!". Ой, я дура старая!
  За что же мне такое наказание? Господи, дай мне сдохнуть смертью страшной,
  только спаси нашу кровиночку!
   На дороге, напротив места трагедии уже ждали "Урал" и БТР
  сопровождения.
   Возле машины стояли Шопен - командир ОМОН и врач комендатуры, которого
  все в глаза уважительно величали Док, а за глаза - Айболит. Длинные чуткие
  пальцы командира, лежавшие на цевье автомата, как на грифе гитары, не
  оставляли сомнений в происхождении его личного позывного, давно уже ставшего
  вторым именем. Укрывшись за броней БТРа и посматривая в бинокль то в сторону
  зеленки, то на раненых, негромко переговаривались бойцы ОМОН.
   - Чего она туда полезла? Вон же табличка "Мины", вон еще...
   - Да ей, наверное, сто лет в обед, не видит небось ни хрена, слепандя
  старая.
   - Блин, рисково саперы идут! Тут ведь кто только чего не ставил. И
  "чехи", и наши. Ни карт, ни схем. Сам черт не разберет!
   - Спасать-то