Док с девочкой -
  в БТР: его меньше трясет.
   Айболит согласно покивал головой и, бережно подняв ребенка, полез в
  боковой люк.
   Устелив сиденье бушлатами и уложив на них малышку, он встал на колени,
  неотрывно глядя на свою маленькую пациентку и держа пальцы на пульсе
  тонюсенькой ручонки.
   За долгие годы своей работы Док видел много крови. В последние месяцы -
  особенно много. Но сегодня его просто колотило. И он знал, что не его
  одного. Айболит успел заметить, как непривычно нервничали и суетились даже
  самые опытные бойцы. И как тряслись губы у всегда бодрого и энергичного,
  видавшего виды командира...
  
   На крыльце двухэтажного здания полевого госпиталя, сняв "Сферу", черную
  внутри от пота, и положив на колени автомат, сидел Шопен. Невидящими глазами
  он уставился куда-то вдаль, поверх голов своих товарищей. А те притихшей
  группкой расселись на корточках у БТРа и за негромким разговором гоняли по
  кругу единственную сигарету, последнюю из скомканной и выброшенной пачки.
   На крыльцо вышла молодая, лет двадцати пяти, удивительно красивая, но с
  усталым, потухшим лицом медсестра. Присела рядом.
   - Бабушка не выдержала. Сердце. А с девочкой все в порядке. И даже
  шрамов сильных не будет.
   - Это хорошо, девочке нельзя, чтобы шрамы были, особенно на груди. Пока
  маленькая - ничего, а потом комплексы пойдут, - понимающе кивнул Шопен.
   Медсестра вдруг вся как-то сжалась, напряглась,