вший.
  А дети... Вон - твоя крестница - круглая сирота. И полгорода таких. Собирай,
  да люби, роднее своих будут.
   Неожиданная взбучка, после ставших привычными и ненавистными утешений,
  подействовала на медсестру таким же неожиданным образом. Она вдруг открыто,
  по-настоящему улыбнулась и положив Шопену руки на плечи, заглянула ему в
  глаза:
   - А я правда еще ничего?
   - Ты красавица. И человек настоящий. Те ребята, что отсюда вырвутся,
  после войны таких как, ты искать будут. Днем - с огнем и сигнальными
  ракетами.
   В коридор вышел Айболит. Состроил глазки, улыбнулся понимающе, мол,
  молодец, командир, знай наших! Но встретив сдержанный, холодный взгляд
  Шопена, быстро изобразил озабоченность и пошел на выход.
   - Ладно, мне пора. Береги себя, сестренка. И не дури.
   - И ты береги себя, братишка. Настоящих мужчин тоже не так много. - И
  поцеловала. Нежно, как родного, близкого, знакомого тысячу лет.
  
   Вернувшись в комендатуру, Шопен приказал водителю проехать к границе
  постов, окружающих комендатуру. Коротко переговорив со старшими нарядов,
  поднялся на подножку "Урала" и оглянулся. Вдоль кромки минного поля саперы
  уже протянули ограждение, связанное из обрывков телефонного кабеля и кусков
  остродефицитной "колючки". На нем раскачивались свежие предупреждающие
  таблички на русском и чеченском языках. За ограждением, в поле ковырялся
  Отец-Молодец с коллегами, устанавливая