ка коменданта по
  работе с населением.
   - Марш в расположение, - голос Шопена не оставлял никаких шансов на
  продолжение дискуссии.
   Бойцы дружно поднялись и, тихонько обмениваясь ворчливыми репликами,
  поплелись к зданию. Питон, на ходу пытавшийся закрыть торт, уронил крышку на
  землю. Замысловато выругавшись, он с наслаждением, демонстрируя глядящему
  вслед Шопену свое недовольство, врезал по картонке ногой. Командир
  рассмеялся, будто наблюдая за выходкой озорного, взбалмошного, но любимого
  сынишки и тут же снова озабоченно оглянулся на шашлычную компанию. Потом
  перевел взгляд на частные дома, окружавшие комендатуру. Улица была пуста.
  Исчезли вездесущие пацаны. Будто испарились постоянно сидевшие на корточках
  у домов мужчины. Опустели дворы. В переулке мелькнула женщина. Таща за руки
  двух ребятишек, она опасливо оглянулась в сторону комендатуры и, прибавив
  шагу, скрылась за поворотом.
   Шопен развернулся и решительно зашагал к комендатуре. В дверях он
  столкнулся с помощником коменданта по тылу. Тот вел, обняв за талии, сразу
  двух телевизионщиков и весело приговаривал:
   - Так, ребятки, сейчас для тренировки махнем по соточке, а за ужином
  уже - как следует.
   - Тезка, где комендант?- озабоченно спросил Шопен.
   - У себя, а что?
   - Что-то мне не нравится...
   Серия разрывов легла перед сидящими на улице офицерами, расшвыряла их в
  стороны. Совсем близко, из кустов,