, из-за стоящей метрах в ста старой,
  разбитой кочегарки хлестанули автоматные очереди.
   Стоявшие на постах омоновцы среагировали почти мгновенно, из всех
  стволов ударили по краю "зеленки". Небольшая группа собровцев, под
  прикрытием огня товарищей, кинулась к упавшим, выхватила их из под очередной
  серии взрывов. Кого на спине, кого волоком - вбросили в коридоры
  комендатуры, тяжко дыша, попадали на пол, прислонившись к стенам.
   Мимо них, горохоча тяжелыми ботинками, пронеслась группа резерва. В
  руках - автоматы, пулеметы, коробки с запасными лентами. За спинами - по
  две-три "Мухи". Разгрузки до отказа набиты боеприпасами для себя и для тех,
  кто только что по "зеленке" отстрелялся. Через запасной вход, прикрытый
  стеной мешков с землей, вынырнули на улицу. Сквозь черные султаны, сквозь
  струи трассеров рванули врассыпную, к постам. К братишкам.
   И пошла бойня!
   Раненых в спальное помещение перенесли. Двое - тяжелые. Их на кровати
  уложили. Трое, исполосованные поверхностными ранениями, кряхтя камуфляж
  стаскивают, шальными от шока глазами кровавые дорожки на собственном теле
  рассматривают. Еще двое стоят, покачиваясь, трясут головами, пытаются звон
  от контузии из ушей вытряхнуть. Айболит и все, свободные от боя, друзьям
  помогают: кровавое тряпье срезают, промедол колют, раны перевязывают.
  
   В одной из комнат - телевизионщики.
   Молодой коротко стриженый