крепыш в туго натянутой на груди камуфляжной
  футболке, сидя на ящике из-под патронов и держа в руке микрофон, раза три
  подряд, под аккомпанемент автоматных очередей пытается начать репортаж:
   - Наша съемочная группа находится в одной из комендатур города
  Грозный...
   Грохот разрывов, сверху сыпется что-то, репортер вжимает голову, снова
  начинает:
   - Наша съе...
   - Ё... твою мать, - как бы заканчивает его фразу ворвавшийся боец, -
  засел, падла в кочегарке, из-за кирпичей не выковырнешь, "Муху" дайте!
   - Лучше "Шмелем" зажарить! - отзывается другой, стоя на коленях
  недалеко от журналистов, и разрывая полиэтиленовую упаковку огнемета.
   - "Шмеля"? Давай "Шмеля", возбужденно кричит боец. Пританцовывая от
  нетерпения, ждет, пока ему отдадут оливкового цвета трубу со смертоносной
  начинкой и, подхватив ее наконец, выскакивает на улицу, в грохот и
  трескотню.
   - Наша съемочная группа находится в одной из комендатур города
  Грозного. Вот уже три дня, как действует подписанное командованием
  федеральных войск и Асланом Масхадовым соглашение о прекращении огня. Но
  вопреки законам жанра нам сегодня не прийдется сказать не слова. За нас
  говорят автоматы...
   - Готово!
   Облегченно вздохнув, журналист встает с патронного ящика, нервно
  закуривает и говорит оператору.
   - Володя, поснимай еще раненых... Перемирие, блин!
  
   С улицы лай собаки