и доносится: испуганный, подвывающий. Снова серия
  разрывов, и лай в скулеж отчаянный переходит.
   Раненый в живот кинолог Вадим стонет:
   - Ральфа, Ральфа заберите!
   Один из бойцов на улицу выскакивает. Пригнувшись, бросается к стоящему
  недалеко от входа вольеру, в котором мечется немецкая овчарка. От зеленки
  его прикрывает невысокий кирпичный заборчик, не больше метра. И стоило
  мелькнуть над забором его полусогнутой фигуре, как прицельная очередь выбила
  фонтанчики крошки из кирпича, рикошетом хлестанула по макушке шлема, слегка
  оглушив бойца и усадив на землю. Совсем ползком он добирается к вольеру,
  стволом автомата сдвигает вертушку. Сообразив, что происходит, духи
  укладывают рядом пару гранат из подствольников. Одна взрывается метрах в
  пяти, вторая, ударившись в стену, накрывает человека и собаку брызгами
  штукатурки и мелкими осколками. А те, уходя от смерти, стремительно мчатся
  на четвереньках к спасительной двери: собака - повизгивая, а боец
  приговаривая, - Ох бля! Ох, бля! - и под запоздавшую автоматную очередь они
  вместе проскакивают в коридор.
   Собака сразу бежит в комнату, где стоит кровать его хозяина. Увидев
  непонятную толчею, ошалев от запахов гари и крови, она вздыбливает шерсть и
  рычит, недоверчиво глядя на окружающих.
   Кинолог шепчет:
   - Свои, Ральф, свои! Иди ко мне, не бойся. Здесь все свои.
   И бессильно свисающей рукой пытается погладить