чтобы капонир был под бензовоз. Это
  же - вакуумная бомба под собственной задницей, - качает головой Шопен.
   - Ну кто знал, что разгрузиться не успеем, как в такой концерт
  попадем,- оправдывается бамовец.
   - Да ладно, тут твоей-то вины нет. Хотя пузырь с тебя - все равно. О! -
  спохватывается Серега, - ты же у нас еще и не прописанный! Вот завтра за все
  сразу и выкатишь... Так, а это что за запах? Закусь спеет!
  
   В грохот разрывов, звуки перестрелки вплетается шкворчание мяса на
  огромной сковородке. Тыловик комендатуры, в бронике, в шлеме, с автоматом за
  спиной, на керосинке баранину жарит. Переворачивает мясо большой вилкой,
  убавляет огонь и, еще раз оглянувшись: не пригорит ли, выскакивает с
  очередной выходящей группой. Через пару минут он возвращается. Бросает
  пустые магазины сидящему у стены бойцу с перевязанной головой, - Набей! - и,
  пока тот снаряжает магазины патронами, продолжает кухарить.
  
  
   В расположении ОМОН, в уголке, за старой партой, сидят шестеро в полной
  боевой. За спинами у них еще человек пять. Тоже вооружены до зубов -
  бодрствующая смена. Шестеро режутся в карты, в "дурака", на вылет. Остальные
  заглядывают им через плечи, вполголоса дают советы. Игроки незлобно и также
  негромко отругиваются.
   На железных армейских койках, поставленных в два яруса, на синих и
  серых солдатских одеялах отдыхает третья смена. Бойцы, свои автоматы обняв,
  расстегнув