еле слышно выбарматывает:
   - Сейчас меня убьют! Сейчас меня точно убьют!
   Слева и справа от него стоят матерые, лет по двадцать пять - тридцать
  омоновцы. Тот, что справа - с автоматом. Дав короткую очередь, он быстро
  отшагивает в сторону, за мешки, а потом неспешно передвигается к соседней
  амбразуре. Второй - с бесшумной снайперской винтовкой. Он не столько
  стреляет, сколько разглядывает что-то впереди в ночной прицел.
   - Вот ты, сука, где затаился! Наглый, тварь! - цедит сквозь зубы
  снайпер и чуть погромче бросает напарнику:
   - Витек, дай-ка длинную. Только рядом с ними положи, на вспышки, чтоб
  поверили.
   Тот высовывает автомат в амбразуру, куда-то целится, а затем, убрав
  голову за мешки, дает длинную очередь.
   Тут же в автоматную трескотню со стороны "зеленки" врывается хлесткий
  выстрел снайперской винтовки, и автомат омоновца, вылетев назад из
  амбразуры, ударяется в заднюю стенку окопа. Практически синхронно с ударом
  чеченской пули звучит хлопок бесшумки и снайпер, быстро сменив позицию,
  снова прилипает к прицелу. Хозяин автомата, сидя на корточках и шипя от
  боли, трясет контуженной рукой.
   - Ранило?
   - Нет, зашиб сильно.
   - Ну ты как пацан, ты че не убрался вовремя?
   - Че-че!, - передразнивает напарник, - не успел. Откуда он стрелял? Как
  будто в амбразуру ствол засунул...
   - Почти. Я его, козла по краю "зеленки" ищу, а он - сто метров,