на
  свалке за кирпичами устроился.
   - Завалил хоть?
   - Лежит, родной, ствол задрал. Был бы живой, уполз бы.
   - О! Сейчас пойдет охота! Полезут доставать.
   - Ага, только для начала нам просраться дадут со всех стволов... как
  рука?
   - Отходит.
   Омоновец, покряхтывая, поднимает автомат и,- разглядывая его в
  отсветах, проникающих в амбразуры, удивленно говорит:
   - Мушку срубил! Во артист!
   Дум! Дум! Дум! Разрывы подствольников обкладывают окоп. Один приходится
  прямо на крышу, и сыпанувшаяся земля окончательно вжимает в пол
  скорчившегося мальчишку. Сразу несколько автоматов слитным треском
  аккомпанируют разрывам, и пули противно чмокая, вгрызаются в мешки.
   - Ага, прижимают нас, сейчас за своим полезут! - азартно говорит
  омоновец.
   Тут он, наконец, обращает внимание на вконец перепуганного и замолкшего
  солдатика.
   - Эй, герой, давай свой автомат. Хорош с ним обниматься.
   Тот долго и нерешительно сопит, но наконец, срывающимся голосом
  отвечает:
   - Не дам. Это оружие!
   - А я думал - швабра. Ну не дашь - сам вставай, воюй. Или совсем
  прилип? Да ты не стесняйся, в первом бою обосраться не в падлу.
   - Кто обосрался?- обиженно вскидывается пацан. Но тут же новая серия
  разрывов усаживает его на пол, и он снова начинает бормотать:
   - Сейчас меня убьют, сейчас точно убьют...
   - Вот они! - Снайпер - омоновец, подобравшись, делает два